Автор: зав. отделом древнерусского искусства Гуляева Мария Александровна.
Среди священнослужителей г. Соликамска было немало иконописцев. И вероятно, не все имена известны в настоящее время, так как в ведомостях не всегда фиксировалось, чем занимался тот или иной священнослужитель в свободное от службы время. В церковных расходных документах упоминания тоже немногочисленны. Интересным источником служит церковная летопись, составленная священником и иконописцем Симеоном Никитичем Белозёровым. В ней отражены некоторые сведения не только о его собственной иконописной работе, но и о творчестве других иконописцев Соликамска к. XVIII в.
Известный факт, что отец иконописца Федора Евтихиевича Зубова служил дьячком церкви Стефана Великопермского (на месте, где ныне расположен Крестовоздвиженский собор). Иконописцем был и старший брат Фёдора, Осип. Правда, сведения о его иконописной работе не столь обширны. В.Г. Брюсова отмечает: «Наиболее вероятно, что Евтихей Федорович совмещал должность дьякона с профессией иконника, если он сумел направить на иконописное дело двух своих сыновей; среди духовенства занятие иконописанием было явлением распространенным, а само иконописное ремесло принадлежало к числу потомственных профессий» [3, с. 8]. И хотя самого Федора Евтихиевича, безусловно, нельзя отнести к священнослужителям, упомянуть о нем в контексте данной темы будет уместно.
В Переписной книге города Соликамска А. Никеева 1710 г. есть упоминание о священнике-иконописце и его ученике: «Церковь Богоявления Господня каменная а у той церкви во дворе поп Кирил Григорьев 46 лет у него жена Стефанида Савина дочь 46-ж лет у негож племянница девка Авдотья Степанова дочь 8 лет да работница солдатская жена Афонасья Никитина дочь 24 лет да девка Марья Федорова дочь Иванова сына Сутемова 14 лет у негож в учениках иконного письма устюженин Иван Иванов сын Немых 20 лет» [2, л. 4].
В причте той же Богоявленской церкви в начале XIX столетия состояло трое священнослужителей, занимавшихся иконописанием. Потомственный священник Симеон Никитич Белозеров писал и поновлял образа в самой Богоявленской церкви, поновлял явленный образ Божией Матери «Знамение» из приписанной к ней Уфимской часовни (1787 г.) [1, с. 14]. Летом 1813 года он вместе с сыном Михаилом и другими иконописцами золотил иконостас Богоявленской церкви [6, л. 50 об. – 53 об.]. Этот иконостас сохранился до наших дней. Интересно, что в нем имеются две подписные иконы Белозерова, датированные 1808 годом. Не исключено, что он мог приложить руку и к написанию некоторых других икон в иконостасе. Белозеров-старший выполнил ряд работ в других церквях – писал иконы для иконостасов церкви Жен Мироносиц (1777 г.) и Знаменской в с. Городище (1800 г.) [10, л. 103 об. — 104]. Есть предположение, что он мог участвовать в написании икон для иконостаса Крестовоздвиженского собора [2, с. 91]. С.Н. Белозеров был бережным хранителем истории Богоявленской церкви, нельзя не упомянуть о нем как о собирателе церковной библиотеки и авторе церковной летописи.
Сын Симеона Никитича Михаил служил в Богоявленской церкви дьячком. В Клировой ведомости того периода о нем записано: «в свободное время занимается иконописною работою» [8, Л. 11 об. — 12]. К сожалению, на данный момент неизвестно ни одного сохранившегося его произведения, которое могло бы характеризовать Белозёрова-младшего как иконописца. Можно предположить, что он делал первые шаги в иконописании под руководством отца, а дальнейшая его иконописная деятельность связана с г. Дедюхин, куда он вскоре был переведен и где служил священником долгое время.
В работах по золочению иконостаса Богоявленской церкви в 1813 году принимал участие и Гавриил Николаевич Бабин, служивший здесь на тот момент диаконом, а в последующее время священником. Писал ли Бабин образа для храмов неизвестно, но с достоверностью можно утверждать, что он выполнял заказы для частных лиц. В документе зафиксированы его доходы за 1815 – 1816 гг.: «за написание разным людям икон и крашение штук в год получено рублей до 70, от чеботарства рублей до 20, за золочение разных штук до 25 руб, да от столярства рублей до 20» [6, л. 50 об., 55].
Есть сведения о существовавшей некогда при Вознесенском (Свято-Троицком) мужском монастыре иконописной мастерской [4, с. 194]. Настоятель монастыря игумен Иероним не только владел иконописным ремеслом, но и был блюстителем его искусности. В документе от 1796 г. записано, что он «учился иконописному художеству и сам тому обучал, а по состоявшемуся осмотрению святых образов указу в церквах и лавках имел смотрение Вятской Епархии в Пермской десятине» [9, л. 198 об. — 199].
Занимались иконописной работой и насельницы женского Красносельского Иоанно-Предтеченского монастыря. В отчете о работе монастыря за 1909 г. в числе трудов и послушаний сестер упоминается серебрение церковной утвари и живопись, а в отчетном году написаны для церкви монастырской живописный образ Преподобной Благоверной княгини Анны Кашинской размером 8х7 вершков и запрестольный крест. Здесь же указано, что в свободное от общих монастырских послушаний время сестры занимались работами и рукоделием для самих себя и даже для посторонних людей, но всегда с ведома начальниц или старшей монахини [7, л. 14 — 16].
Из иконописцев-священнослужителей нашего времени стоит упомянуть М.М. Потапова (1904 – 2007), имевшего диаконский сан. Хотя большая часть творческого пути Михаила Михайловича связана не с Соликамском, в числе последних его работ – иконы для местных храмов: Иоанно-Предтеченской церкви на Красном и Знаменской церкви в с. Городище.
